Афазия и правая сторона

Доклад, представленный г-жой Пети, из Службы аудио-психо-фонологии межкоммунального больничного центра Вильнёв-Сен-Жорж (Валь-де-Марн), на III Международном конгрессе аудио-психо-фонологии, состоявшемся в Антверпене в 1973 году.

Афазия и правая сторона

Доклад госпожи Пети
Служба аудио-психо-фонологии — Межкоммунальный больничный центр, Вильнёв-Сен-Жорж (Валь-де-Марн)

Зачем интересоваться афазией, спросите вы?

По нескольким причинам. Первая — потому что отчасти именно благодаря ей мы собрались на этот Конгресс; в самом деле, как мы увидим, исследования, приведшие к открытию Центра речи, имели своей отправной точкой и полем наблюдения именно афазию.

Вторая — в том, что больной афазией обнаруживает некоторое сходство с детьми, которыми мы обычно занимаемся; таким образом, он способен помочь нам лучше понять наших юных пациентов.

Третья — в том, что, быть может, следовало бы пересмотреть этиологию этой, по видимости, по существу органической болезни и связать её со всей символикой языка.

Прежде всего, что такое афазия? Афазия — болезнь поразительная в том смысле, что она возникает внезапно и вызывает регрессию, одновременно физическую, лингвистическую и психологическую. Она вызывает физическую регрессию, поскольку известно, что афазия часто сопровождается гемиплегией, причём больной внезапно оказывается неспособным ходить, сделать жест.

Лингвистическая регрессия выявляет тот факт, что больной окажется неспособным говорить нормально, разве что сказать «да» или «нет» либо обрывки непонятных слов, и тем с большим трудом, что нередко отмечается щёчно-лицевой паралич.

Уже можно оценить все последствия, которые это будет иметь для его зависимости от окружающих: больной афазией окажется в том же положении, что и «младенец» в этимологическом смысле слова — не говоря, он нуждается в том, чтобы за него делали всё.

Эта болезнь возникает не особенно у очень пожилых людей, а у людей, часто находящихся в полном расцвете деятельности, около пятидесяти лет, и это будет тем более мучительно, как можно догадаться, для мужчины, который в одночасье потеряет владение своими конечностями, речью и, следовательно, своё ремесло, всю свою деятельность, оказавшись таким образом сведённым к состоянию полного бессилия.

Напомним вкратце, каким было развитие открытий об афазии.

[Примечание редакции — Имеющийся факсимиле неполон: страницы со 2-й по 4-ю оригинального документа отсутствуют (пустые листы при оцифровке). Промежуточное изложение — история открытий об афазии и первые наблюдения — таким образом отсутствует, и транскрипция возобновляется непосредственно с последней сохранившейся страницы.]

Правая сторона, Отец, Язык

В самом деле, если продвинуть анамнез немного дальше, обнаруживается, что даже наши больные афазией, имеющие в настоящее время уравновешенные семейные отношения, не разрешили полностью свои проблемы с Отцом, то есть символически с Правой стороной, с Языком.

Так, г-н Д., брошенный родителями в возрасте 6 месяцев, был воспитан тёткой; лишь через несколько недель после её смерти возникает афазия. Г-н Р., тот «грудной младенец», о котором мы говорили несколько мгновений назад, был по профессии мясником и ездил по рынкам, разумеется, в обществе своей дорогой 83-летней мамы! Именно в тот момент, когда он строил лавку, которую вёл бы совершенно самостоятельно, возникает афазия и рушатся все его замыслы — как раз тогда, когда он начинал освобождаться от материнской власти и становиться самостоятельным.

Некоторые авторы пустились по психоаналитическому пути, пытаясь объяснить афазию, и исследовали, например, отношения фонем с влечениями. Так, «Л», предвосхищённое в акте сосания, и «Р», в схватывании желаемого объекта, оказались бы первыми, что нарушаются в ходе моторной афазии.

Не доходя до того, чтобы придавать различным фонемам психоаналитическое значение, несомненно, со времён Фрейда, что язык имеет отношение к бессознательному; забывание некоторых слов, таким образом, не случайно, а имеет значение. Поскольку известно, что язык, Слово, символизирует встречу с Отцом, Правой стороной, стать больным афазией вследствие паралича правой стороны будет означать отвержение этого Слова, отвержение Отца.

Продвигая дальше анамнез нашей больной гемиплегией, г-жи М., обнаруживается, что у неё было очень несчастливое детство, что её отец очень рано покинул семью и что, поскольку её мать снова вышла замуж, она осталась одна с младшей сестрой; затем она сама вышла замуж очень молодой за человека, который её бил… Когда у г-жи М. спрашивают её имя, она может назвать лишь свою девичью фамилию, то есть фамилию Отца…

«Спросите у вашей руки, как её зовут», — говорят ей, указывая на её правую руку. Она отвечает «фамилией Отца»… «Когда вы смотрите на свою правую руку, о чём это вам напоминает?» — спрашивают её. «Ну, Боже мой, — говорит она нам, — она ушла… Отец, да, прежде всего; муж, может быть; папа ушёл… это не то же самое, что рука…» Когда ей показывают одну из её фотографий, она утверждает: «это моя мать» (по эдипальному отождествлению); а если ей предъявляют фотографии её второго мужа: «это папа… мой отец». Лишь в ходе лечения ей удастся сказать «мой муж».

Г-н Д., брошенный родителями, воспитанный тёткой, может без ошибки назвать имена своих 5 племянников, но имя тётки, по-видимому, поражено очень избирательной амнезией. Он велит называть себя «Шарль», как его отца, тогда как его настоящее имя — «Огюст»; когда его просят посмотреть на свою правую руку, он не хочет: есть как бы сопротивление тому, чтобы смотреть на всю свою правую сторону.

Если некоторые органические симптомы развиваются в определённом психическом контексте (отит, например, выражающий отказ слышать), то, быть может, следует допустить афазию в ряду психосоматических расстройств?

Источник: г-жа Пети, «Афазия и правая сторона», доклад на III Международном конгрессе аудио-психо-фонологии, Антверпен, 1973. Транскрипция по факсимиле.