Музыка и музыкотерапия, отфильтрованная музыка и педагогика

Доклад Поля Мадоля (Центр языка, Париж) на III Международном конгрессе по аудио-психо-фонологии, состоявшемся в Антверпене в 1973 году, посвящённый отфильтрованной музыке и психо-сенсорной педагогике у детей с нарушениями коммуникации.

Отфильтрованная музыка и психо-сенсорная педагогика у детей с нарушениями коммуникации

Музыка, по-видимому, присутствует везде, где проявил себя человек. Она представляется неотделимой от его жизни, как нечто, входящее в число его жизненно важных потребностей.

Но каким же потребностям она может отвечать?

Если решиться сделать обзор того огромного разнообразия музыки, которое существует, можно убедиться, что она оказывает более или менее сильное воздействие на поведение существа — либо в смысле тонизирования, либо, наоборот, в смысле снижения жизненных возможностей существа.

Одни виды музыки расслабляют, другие, как военные марши, стимулируют; существует танцевальная музыка, которая побуждает к приведению в действие телесных движений; сопровождения, используемые, например, в некоторых кинофильмах, имеют целью вызвать всевозможные эмоциональные рефлексы, идущие от мечтательности вплоть до тревоги, проходя через всю гамму реакций аффективной жизни.

Мы могли бы вволю продолжать этот список музыкальных жанров, которые люди во все времена использовали для получения вполне определённых эффектов на поведение существа.

После того как эти наблюдения сделаны, интересно подумать о том, что музыкальные темы могут быть выбраны в терапевтических целях, чтобы помочь некоторым индивидам, страдающим психологическими расстройствами и испытывающим трудности коммуникации с окружающей средой.

Цель настоящего изложения будет состоять, во-первых, в том, чтобы представить, с одной стороны, те жанры музыки, которые представляются наиболее подходящими для этого терапевтического подхода, а с другой стороны — обозначить условия, при которых эта музыка может быть воспринята, услышана, выслушана, телесно интегрирована.

Во-вторых, мы попытаемся показать те эффекты, которые при некоторых вполне определённых условиях может вызвать слушание этой музыки у некоторых детей, страдающих нарушениями коммуникации.

I — Музыка, имеющая терапевтическую ценность

Обширный клинический опыт профессора Томатиса позволил ему констатировать, что для обладания подлинной терапевтической ценностью музыка должна быть способна вызывать у индивида эффект расслабления, обеспечивая при этом динамизацию существа.

Те виды музыки, которые представляются наиболее подходящими для выполнения этой двойной функции, — это произведения, написанные для некоторых инструментов, как, например, скрипка, и обладающие вполне определёнными характеристиками, которые очень часто встречаются в сочинениях Моцарта.

a) Почему произведения для скрипки?

Профессор Томатис заметил, что существуют две большие категории звуков: заряжающие звуки и разряжающие звуки, причём одни стимулируют динамизм существа, а другие значительно снижают его потенциал.

Он констатировал, среди прочего, что лица, испытывающие трудности слухового анализа и интеграции звуков, склонны к утомляемости, подавленности, даже тревожности, чаще всего пребывая в состоянии прострации. Напротив, те, кто обладает способностями к анализу самых тонких звуков согласно определённым процессам интеграции, оказывались тонизированными, расслабленными и представали совершенно иным образом, причём их позвоночник, в частности, был очень прямым.

Каковы же те физиологические процессы, которые можно упомянуть, когда говорят о заряжающих звуках и разряжающих звуках?

Рассмотрим прежде всего их действие на уровне барабанной перепонки. На барабанной мембране находится единственная кожная иннервация блуждающего нерва, то есть единственная внешняя антенна главного нерва непроизвольной моторики, который контролирует значительную часть организма и который называют также Вагусом, или десятой парой черепных нервов.

Некоторые звуки вызывают напряжение барабанной перепонки: это высокие звуки. Когда барабанная перепонка напряжена, действие блуждающего нерва оказывается сниженным согласно процессу, который мне невозможно здесь развить за недостатком времени. Это частичное торможение действия десятой пары оставляет в покое всю гамму органов, иннервируемых им: гортань, сердце, лёгкие, внутренности и т. д., которые во время аффективных стрессов запечатлевали явления тревоги.

В обратном порядке можно констатировать, что низкие звуки не позволяют барабанной перепонке напрягаться и тем самым оставляют блуждающий нерв, который, как вы знаете, назвали нервом тревоги, продолжать своё дистоническое действие. Это отчасти объясняет, почему высокие звуки, называемые заряжающими, стимулируют и раскрывают того, кто умеет их слышать, тогда как регистр низких звуков, входящий в число разряжающих звуков, приносит усталость и тревожность.

На уровне улиткового аппарата внутреннего уха свойства заряжающих и разряжающих звуков также обнаруживаются через воздействие на клетки Корти. Этих клеток значительно больше на базилярной мембране на уровне локализации высоких частот (от 20 000 до 21 000 клеток), так что корковая передача и подзарядка электрическим потенциалом гораздо плотнее в этой зоне, чем в зоне низких частот (где насчитывается лишь от 3 500 до 4 000 клеток). Высокие звуки, таким образом, дают больше нервных импульсов и будут оказывать гораздо более значительный эффект энергетической подзарядки.

Это объясняет динамизм того, кто умеет их слушать, и депрессивную склонность того, кто не может приклонить к ним слух.

С другой стороны, нервные стимуляции, вызываемые высокими частотами, оказывают также действие на вестибулярный аппарат, орган равновесия и, у человека, вертикальной позы. В самом деле, вестибулярный нерв присутствует на всех уровнях позвоночника благодаря своим соединениям с передними корешками спинного мозга. Нервные импульсы, вызываемые звуками, участвуют, таким образом, через вестибулярный путь в контроле равновесия, движений и вертикальности индивида.

Всё это приводит нас к мысли, что высокие звуки необходимы для тонизирования существа. Между тем инструмент — или один из инструментов, — который издаёт больше всего высоких гармоник, это как раз скрипка. Вот почему она была выбрана до настоящего времени для динамизации существа в рамках техник, которые мы используем, и внутри некоторых вполне определённых произведений.

Это правда, что некоторые музыканты сумели больше, чем другие, сочинять для скрипки и вводить таким образом в свои произведения заряжающие звуки. Но ещё нужно, чтобы эти звуки распределялись определённым образом; вот почему придётся сделать выбор среди композиторов и их произведений.

b) Почему был выбран Моцарт?

Недостаточно дать кому-либо услышать ряд заряжающих звуков, чтобы его расслабить и динамизировать. В самом деле, музыка, очень богатая высокими частотами, но ритмы которой чеканные, синкопированные, рискует «застрессовать» слушателя.

Слишком резкие ритмы, как в военной музыке, или слишком быстрые, как у Паганини, могут принести корковую зарядку, не оказывая, однако, никакого расслабляющего эффекта. Опыт показал нам, что клавесин рискует возбудить, раздражить некоторых людей, что, разумеется, не является искомой целью.

Музыка, наиболее приспособленная, по-видимому, та, что будет стимулировать наши нейронные кодирования, напоминая о процессах, развивавшихся в раннем детстве в момент, когда нервная система запечатлевает в себе все действия окружающей среды.

Профессор Томатис выдвинул следующую гипотезу относительно эффекта музыки Моцарта на субъектов, подвергаемых аудио-вокальным техникам. Он подумал, что этот музыкант, который начал играть и сочинять около 4 или 5 лет, очень рано запечатлел в своих нейронах звуковое и музыкальное вдохновение, которое наполняло его.

И всё его творчество, даже то, что было сочинено в самые трудные периоды его жизни, представляется таким образом музыкальной проекцией физиологических ритмов, приобретённых в детстве и не отмеченных отпечатками личности.

Слушание этой музыки вызовет у того, кто позволяет ей себя пропитать, осознание своих собственных изначальных ритмов. Диалог между организмом и музыкой пробудит вступление индивида в отношение со своим телом и повлечёт за собой гармонизацию существа.

Стрессы, травмы, разрывы, которые так сильно нарушают организм, исчезнут таким образом. Предложенная музыкальная тема запустит таким образом снижение внутренних конфликтов, которое выразится на уровне раскондиционирования через принятие себя, расслабление и открытость.

Но недостаточно дать прослушать произведения Моцарта, исполненные на скрипке, чтобы расслабить и тонизировать того, кто находится в плохом положении. Он как раз не в состоянии по-настоящему слушать и глубоко смаковать эту музыку, поскольку не умеет напрягать свою барабанную перепонку и открывать своё ухо высоким гармоникам.

В некоторых случаях он не услышит эти частоты; в других — он получит их с искажением, когда его возможности анализа будут не очень хорошими; скрипка покажется ему тогда неприятной для слушания. Из предложенного отрывка он сумеет уловить лишь разряжающие звуки и останется зафиксированным на той же стадии неактивации.

Тогда становится необходимым изменить его позу слушания, помещая его, с одной стороны, под Электронное ухо, а с другой — давая ему слушать то, что мы назвали «отфильтрованной музыкой».

c) Почему музыку фильтруют?

Чтобы направить слушание на уровень специфических зон корковой подзарядки, используют фильтр, позволяющий изменить музыкальную подачу, очень значительно ослабляя низкие частоты и поляризуя звуковую энергию на высоких частотах.

Иными словами, поднимают центр тяжести музыки; эта поднятая, выпрямленная, модулированная, звуково изваянная музыка будет, если можно так выразиться, в некотором роде поднимать центр тяжести человеческого тела, выпрямлять его, направлять существо к его вертикальности, чтобы оно было в состоянии действительно настроиться на слушание своей окружающей среды.

Это полное переформирование музыки очень далеко от того, что ухо привыкло интегрировать повседневно; кроме того, оно значительно удаляется от зоны фундаментальных частот языка, носительницы аффективных зарядов и вектора тревоги. Вдали от воспоминаний существования отфильтрованная музыка вызывает таким образом раскондиционирование и расслабление.

d) Почему необходимость в Электронном ухе?

Чтобы изменить способ слышать, нужно не только моделировать звуки, как мы только что видели, но ещё и подготовить позу слушания, изменяя приёмник этих звуков: слуховой аппарат. Ухо того, кто не умеет настраиваться на слушание, не сумеет само по себе интегрировать отфильтрованную музыку. Чтобы получить эффекты, которые мы ищем, придётся непременно открыть двери, которые должны вести в священные зоны внутреннего уха, где находится сноп высоких гармоник.

Эти двери откроются в той мере, в какой мышцы среднего уха будут играть свою роль регуляции и адаптации. Тогда совершенно необходимо прибегнуть к Электронному уху, чтобы получить эту слуховую гимнастику, которая позволяет корректный анализ заряжающих звуков. Только при этих условиях мы получим искомые эффекты.

Благодаря кондиционированию, которое оно вызывает, Электронное ухо позволит субъекту в любой момент и автоматическим образом настраиваться на слушание высоких гармоник любого звукового источника.

Благодаря процессу, который приучает барабанную мембрану уметь напрягаться, субъект станет хозяином контр-реакций блуждающего нерва и останется таким образом расслабленным.

Умея прекрасно открываться заряжающим звукам, его ухо окажется не только аппаратом, предназначенным для слушания, но ещё и будет постоянно вести себя как динамо-машина коры; ибо такова его первичная функция, та, что имеет целью динамизировать существо и обеспечивать его моторику.

Но прежде чем достичь этой стадии, субъекту придётся пройти некоторое число этапов, которые будут вехами его воспитания, его психо-сенсорного пути. Мы теперь понаблюдаем, как эти этапы переживаются субъектом и как они действуют на его поведение. Чтобы ограничить нашу тему, мы будем говорить лишь об эффектах отфильтрованной музыки на детей, страдающих нарушениями языка и имеющих трудности семейной и школьной интеграции.

II — Эффекты отфильтрованной музыки на детей с трудностями коммуникации

Сеансы отфильтрованной музыки располагаются в рамках воспитательного подхода между периодом запоминания внутриутробной жизни и стадией приобретения языка. Этот переходный этап равнозначен долингвистическому периоду маленького ребёнка.

Социальный язык воспринимается ребёнком, который к нему подступает, как неизвестный элемент, чужак, который предстаёт перед ним и который под предлогом мнимой эволюции обяжет его покинуть царство детства, чтобы подступить к миру взрослых, что не всегда является хорошим делом.

После периода слушания отфильтрованного материнского голоса ребёнок, конечно, исполнен желания открыться и общаться с внешним миром, но он ещё очень уязвим, и сеансы повторения слов и текстов рискуют его утомить, раздражить, шокировать и, может быть, даже заставить его регрессировать.

Именно поэтому программирование предусматривает сеансы отфильтрованной музыки при определённых обстоятельствах после материнского голоса или, во всяком случае, сеансы отфильтрованной музыки, чередующиеся с сеансами приобретения языка. Эта музыка должна доставить ребёнку динамизм и расслабление, необходимые для того, чтобы позволить ему овладеть агрессией услышанной и повторяемой семантики. Она сыграет в некотором роде роль катализатора.

При слушании отфильтрованной музыки ребёнок окажется очень успокоенным, освобождённым от тревоги, он, более того, почерпнёт в ней энергию, необходимую для того, чтобы сломать сопротивления, барьеры, которые ещё отделяют его от его становления. Очень часто замечают, что дети ждут сеансов отфильтрованной музыки с нетерпением.

Эволюция ребёнка в период психо-сенсорного воспитания и в особенности во время сеансов отфильтрованной музыки очень выразительна, когда наблюдаешь её под углом изобразительного творчества.

Вначале ребёнок не хочет ни рисовать, ни писать красками. Когда он начинает, его манера остаётся очень расплывчатой; чёрные и коричневые тона часто покрывают другие тона, как бы для того, чтобы их затмить. Во время слушания отфильтрованного материнского голоса и звукового рождения рисунки и картины оказываются сильно нагруженными символами и воспоминаниями. Эти рисунки, часто измученные и очень богатые значением, большую часть времени смешаны с другими, более безличными.

С первых же сеансов отфильтрованной музыки констатируют, что рисунок заметно изменяется; он теряет свою аффективную интенсивность, свой бессознательный заряд. Он становится более светлым, более лёгким, иногда декоративным. Цветы, бабочки и птицы — наиболее часто наблюдаемые темы у детей, которые рисуют фигуративные элементы. Те, кто выбирает абстракцию, выполняют цветные волнистости или гармоничные последовательности штрихов.

Ребёнок не имеет точного представления о том, что он создаёт. Его освобождённая рука позволяет вести себя воспринимаемым музыкальным ритмам.

Стоит мимоходом отметить благотворное влияние отфильтрованной музыки на психомоторику. Ребёнок в самом деле становится более быстрым и более ловким в своих движениях. Мы присутствуем при настоящем освобождении руки, и в силу этого почерк улучшается.

Рекомендуется предлагать детям листы для графических упражнений во время музыкальных сеансов; особенно тем, кто находится в процессе латерализации вправо, и тем, у кого есть нарушения микро-моторики типа дисграфии.

Эволюция выбора цветов в ходе музыкальных сеансов также очень примечательна для наблюдения. Тона быстро светлеют; ребёнок всё меньше смешивает краски и больше не накладывает их одну на другую на листе. Рисунки чисты, гармоничны и веселы.

По-видимому, когда происходит пробуждение одного сенсорного восприятия, одновременно происходит оживление остальных. Здесь у нас случай открытия зрительного восприятия, проистекающего из открытия слушания.

Исследования, проведённые в различных направлениях, показали, что слушание отфильтрованной музыки увеличивает креативность существа; это тем более верно, если музыка подготовлена и подана так, как мы её описали. Действием, которое она оказывает на зону базилярной мембраны, наиболее богатую сенсорными волокнами, она увеличивает корковую энергию, улучшает общее восприятие и гармонизирует образ тела. При этих условиях существо может, таким образом, легче выразить пронизывающую его мысль в различных формах креативности.

Как объяснить это явление, многократно наблюдаемое у детей? Музыка заставит индивида осознать богатства, обладателем которых он является. Запертый в карусели своих кондиционирований, он не мог открыться внешнему миру в успокаивающем ключе. Расслабляющий эффект такой звуковой пищи расслабит ребёнка достаточно, чтобы он постигал эти новые горизонты с меньшей тревогой. Освобождённый от своих торможений, приведённый в эйфорию недавно приобретённой энергией, он будет достаточно силён, чтобы преодолеть барьер своего «я» и свободно выражать себя.

После сеансов отфильтрованной музыки часто констатируют, что ребёнок принимает важные решения: читать вслух, стать первым в своём классе, выбрать свою будущую профессию и т. д. Продолжение воспитания, увеличивая его самоконтроль, позволит ему довести свои решения до конца.

Некоторые дети, как правило самые младшие, любят говорить, рассказывать себе истории во время сеансов отфильтрованной музыки. Тогда мы подключаем микрофон, чтобы могла иметь место аудио-вокальная контр-реакция. Дети, которые часто характеризуются своим мутизмом, вдруг получают удовольствие слушать, как они говорят, и это удовольствие, по-видимому, является единственной целью их монолога. Музыка, отчасти благодаря своей семантической незначимости, по-видимому, запускает у ребёнка запоминание долингвистической стадии.

С другой стороны, родители обращают наше внимание на то, что ребёнок больше говорит дома, а иногда и слишком много, на их вкус. Мало-помалу реакции противодействия матери, констатируемые в период запоминания внутриутробной жизни, сглаживаются и исчезают, уступая место более расслабленному и нежному отношению.

Одновременно у ребёнка проявляется всё более выраженная тенденция проявлять свою независимость по отношению к семейным рамкам. Родители удивляются, что им больше не приходится просить его работать. Сам осознав своё тело, свой самоконтроль, роль, которую он должен играть в семье, он наконец прозревает своё становление, он отныне умеет брать на себя ответственность за себя.

Ребёнок приобретает в течение нескольких недель один или несколько лет зрелости, и все родители чувствительны к этому явлению; но ещё нужно, чтобы они его приняли. Этот этап часто труден для переживания матерью, которая видит, как её «малыш» от неё отдаляется, а затем отцом, который должен отныне взять на себя свою роль воспитателя и проводника.

Чтобы помочь родителям, и прежде всего матери, лучше переносить регрессию, а затем и эволюцию ребёнка, мы предлагаем им сопутствующе проходить сеансы отфильтрованной музыки. Если они не соглашаются, мы даём им понять, что их сопротивления могут серьёзно скомпрометировать благополучный ход воспитания их ребёнка.

После сеансов отфильтрованной музыки, когда голос субъекта достаточно тонизирован, контролируем, окрашен тембром, модулирован, именно он станет музыкальным инструментом, предназначенным для того, чтобы его динамизировать и расслаблять. Между сеансами слов, текстов, чтения и отфильтрованной музыки он будет слушать и повторять григорианское пение. Эти мелодии, как вы знаете, очень богаты высокими гармониками, и их ритм помогает достичь определённого раскондиционирования.

Музыкотерапия открывает таким образом настежь дверь будущей психо-педагогики. Но её нынешняя эффективность не должна заставить нас забыть, что она ещё пребывает в своих первых лепетаниях.

Специалисты, которые хотят пуститься по этому пути, должны постоянно держать в уме мысль, что связующим звеном между музыкой и человеком является прежде всего ухо.

Мы знаем теперь важность его в контроле акта речи и не можем забыть первенство языка в выработке мысли.

Когда она умеет быть выслушанной, на уровне уха и всего тела, таким образом затронутого, музыка может значительно помочь человеческому существу продвигаться к сознательной мысли, наивысшей стадии его очеловечивания.

Источник: Поль Мадоль, «Музыка и музыкотерапия, отфильтрованная музыка и педагогика», доклад на III Международном конгрессе по аудио-психо-фонологии, Антверпен, 1973. Транскрипция с факсимиле (цифровая реставрация Франсис Бессон, 2012).