Аудио-вокальный урок

«Если я делаю так, мой верхний регистр немедленно контролируется ухом. Это совсем другой мир — мгновенно правая сторона начинает работать.»

Вкратце — Этот документ драгоценно редок: на нём видно, как Альфред Томатис собственной персоной проводит аудио-вокальное рабочее занятие с певицей, а затем беседует с баритоном. Не лекция, а живая мастерская — голос создаётся у нас на глазах. В нём узнаётся всё, что сегодня формализует Аудио-вокальная мастерская: знаменитый костный звук, мысль о том, что ухо управляет голосом, искусство петь телом, а не усилием, поза, и даже самый сокровенный регистр — тот, в котором голос становится «приёмом», а не производством.

Ключевые моменты

• Ухо управляет голосом: «если я делаю так, мой верхний регистр немедленно контролируется ухом». Голосом командует не воля давить, а слушание.
• Костный звук: вся работа стремится заставить «кость петь» —«именно кость поёт тембр»—, что Томатис описал в книге Ухо и голос.
• Петь телом, а не усилием: «то, что поёт в тебе, — это воздух; если ты выталкиваешь воздух наружу, всё кончено». Высокий язык, резонирующее тело, усилие, которое облегчается.
• Поза и вертикальность: держаться прямо, чтобы «принимать», задействовать равновесие и вестибулярную систему —«вертикальность… человек мира».
• Регистр дара: «всегда нужно читать сердце, всегда»; голос как принятая энергия («ты не вырабатываешь энергию сам, это вселенная приносит её тебе»).

Ухо управляет голосом

Это сердце всего творчества Томатиса, и здесь мы видим его в действии. В какой-то момент он выпрямляется и восклицает: «если я делаю так, мой верхний регистр немедленно контролируется ухом… это совсем другой мир — мгновенно правая сторона начинает работать.» Верный голос — вопрос не силы, а слушания: именно ухо управляет гортанью в реальном времени. Вся суть занятия в том, чтобы отключить волю «давить» и позволить уху делать настройку. «Мозг делает все вещи, говорит он; после этого у тебя больше нет трудности… ты освобождён, ты думаешь лишь о том, чтобы петь, чтобы исполнять.»

Костный звук

Слово возвращается как красная нить: поющая кость. «Не давлением ты получишь тембр — именно кость поёт тембр.» Томатис даёт почувствовать костную проводимость, ту вибрацию, что распространяется через череп и скелет, а не через дыхание. Он вспоминает русские басы, «всегда влекомые к этому звуку», и Карузо — абсолютный ориентир, о котором он говорит, что тот мог облегчать свой голос до предела, потому что «пел костью». Это знание, которое он изложил в книге Ухо и голос и которое сегодня перенимает Аудио-вокальная мастерская: научиться производить костный звук, чтобы облегчить усилие — голос менее утомлённый, более мягкий, который дольше удерживает слушателя.

Петь телом, а не усилием

Всё занятие — это борьба с зажатостью. «То, что поёт в тебе, — это воздух; если ты выталкиваешь воздух наружу, всё кончено.» Он без устали поправляет положение языка («язык наверху, к нёбу, а не к зубам»), раскрытие, опору — не чтобы добавить силы, а чтобы её убрать. «Сначала поёт твоё тело; ты всегда поёшь телом.» Эта мысль контринтуитивна для того, кто научился «держать опору» любой ценой: здесь хороший звук — тот, что стоит меньше всего, потому что опирается на резонанс тела и кости, а не на расход воздуха.

Поза, вертикальность, равновесие

Томатис беспрестанно возвращает певицу к её вертикальному стоянию и к её оси. Он говорит о том, чтобы «задействовать вестибулярную систему и равновесие», связывает голос с вертикальностью —«шаг человека, приходящего в мир… вертикальность — это человек мира, совершенно иной». Держаться прямо — не кокетство: это условие для того, чтобы принять звук и дать ему циркулировать по всему телу, «вплоть до того, чтобы коснуться всей кожи головы». Внутреннее ухо, орган равновесия в той же мере, что и слуха, находится здесь у пульта управления.

Регистр дара

Занятие порой переходит в почти мистический регистр, говорящий о человеке столько же, сколько о педагоге. Томатис вспоминает слова монаха: «после хорошего [пения] я чувствую, что это Бог несёт меня со своими детьми в бархате — это так нежно.» Он говорит об энергии, которая «нисходит из космоса вертикально», о том, чтобы дышать «в том же ритме, что и солнце», и вбивает наставление, которое всё подытоживает: «всегда нужно читать сердце, всегда.» Голос для него — это прежде всего не производство, а приём: «ты не вырабатываешь энергию сам; это вселенная приносит её тебе.»

Сегодня: что говорит наука

Своеобразие этого занятия в том, что оно покоится на центральной интуиции —именно ухо настраивает голос— сегодня широко подтверждённой, окружённой элементами то признанными, то более спорными.

«Ухо управляет голосом» — подтверждено, и притом впечатляюще. Наука о голосовом контроле признала Томатиса правым в главном: голос постоянно подчинён слуху. Когда искусственно сдвигают высоту слуховой обратной связи певца (pitch-shift), он автоматически её исправляет, примерно за 100 миллисекунд, даже не отдавая себе в этом отчёта — это «рефлекс pitch-shift», рефлекторная аудио-вокальная петля. Современные модели описывают в точности то, что предчувствовал Томатис: мозг непрерывно сравнивает произведённый голос с ожидаемым и исправляет расхождение через ухо. Более того: визуализация показывает у тренированных певцов усиленный сенсомоторный контроль голоса. Мысль о том, что «ухо немедленно контролирует регистр», — не метафора, а нейрофизиология.

«Костный звук» — реальное явление. Томатис ничего не выдумывает, говоря о поющей кости: мы воспринимаем собственный голос в значительной мере через костную проводимость, вибрации, передаваемые черепом напрямую во внутреннее ухо. Именно это объясняет, почему наш записанный голос кажется нам «фальшивым»: микрофон улавливает лишь воздушный путь, более высокий, тогда как кость отдаёт предпочтение низам и придаёт нашему внутреннему голосу его округлость. Недавние работы показывают даже, что эта костная составляющая помогает узнавать собственный голос. Оговорка, которую следует сказать честно: то, что можно специально тренировать этот «костный звук», чтобы преобразить пение, относится к клиническому мастерству Томатиса, а не к независимому контролируемому доказательству.

Поза — подтверждено, с весомым нюансом. Недавние обзоры подтверждают, что поза влияет на голос: хорошая поза улучшает дыхательную опору, раскрытие голосового тракта и резонанс и снижает усилие и голосовое утомление; плохая поза, напротив, способствует мышечному напряжению и дисфонии. Томатис, стало быть, прав, возвращая прямостоящее тело в центр. Но в одном пункте он занимает прямо противоположную позицию по отношению к господствующей педагогике: его «миф о дыхании», преуменьшающий значение выдоха. Однако та же литература, что подтверждает значение позы, настаивает на дыхательной опоре (appoggio) как двигателе голоса. Его провокация имеет достоинство — сместить внимание с «воздушного насоса» к уху и резонансу, — но взятая буквально, она не подкреплена данными.

В духе времени. В эпоху, когда голос реабилитируют с помощью биологической обратной связи и когда певцы постоянно записывают себя, интуиция Томатиса никогда не казалась столь актуальной: работать над голосом — это прежде всего работать над слушанием. То, что показывает это занятие — человек, обучающий другого слышать себя, чтобы лучше раскрыться, — есть в точности то, что подтверждают нейронауки аудио-вокальной петли. Голос — это звуковое зеркало; остаётся лишь уметь его слушать.

Источники

• Аудио-вокальная петля и контроль высоты — Opposing and following vocal responses to pitch-shifted auditory feedback, Behroozmand et al., J. Acoust. Soc. Am. 2012: pmc · The neural control of singing, Zarate, Front. Hum. Neurosci. 2013: frontiersin · усиленный сенсомоторный контроль у певцов, 2019: pmc
• Костная проводимость и восприятие собственного голоса — Bone conduction (обзор): wikipedia · Bone conduction facilitates self-other voice discrimination, R. Soc. Open Sci. 2023: pmc
• Поза и голос — The Influence of Posture and Balance on Voice: A Review, 2018: researchgate · Associations between Posture, Voice, and Dysphonia: A Systematic Review, J. Voice: sciencedirect

---

Эта аудио-вокальная работа вовсе не пережиток: она передаётся и сегодня. Кончетто Кампо, руководитель центров Томатиса в Риме и Вероне, превратил её в Аудио-вокальную / аудио-инструментальную мастерскую (AAVAI), где обучают костному звуку и позе слушания, «чтобы использовать свои голосовые возможности более полно, с минимумом усилия».

Полная транскрипция (английский)

Занятие записано на английском языке; автоматическая транскрипция вычитана. Поскольку это практическая работа —поправки позы, выдержанные звуки, повторы—, транскрипция по своей природе фрагментарна; она воспроизводится здесь как справочный документ.

Метод Томатиса — это система звуковой стимуляции и консультирования. Метод Томатиса и его запатентованное электронное ухо были созданы доктором Альфредом Томатисом, известным французским специалистом по болезням уха, горла и носа. Метод улучшает способность уха внимать звуку и интегрировать движение тела, мотивацию и способность общаться, учиться и относиться к себе и к другим; он подготавливает ухо к изучению иностранного языка так, как его услышал бы носитель. Это видео охватывает лишь один аспект Метода Томатиса, записанный во время пятидневной учебной сессии.

[…] Нет, как будто ты играешь на виолончели, смычком. С языком, что-то — язык вот так, сзади. Это влияет на громкость здесь и здесь. Более открыто. И когда язык открыт, всегда наверх. Твой язык идёт вниз — прямо наверх. Не слишком. Не естественно. Шея здесь, надави это. […] Сфинкс — поставь себя как Сфинкс. Ты делаешь это лицо, но оно не смотрит; твои глаза здесь. Видишь мой палец? Больше — ты чувствуешь, да? В начале это очень трудно. Растяни мышцу живота. Большим пальцем ты открываешь рот, совсем прямо, больше язык наверх. Если ты делаешь так, как сейчас, невозможно усилить звук, потому что это означает воздух — без воздуха. И сердце. Сердце. Здесь, не наверху. Сначала поёт твоё тело, поэтому у тебя открытый рот — ты всегда поёшь телом.

На самом деле у тебя сзади две маленькие мышцы — очень слабые мышцы. Здесь три мышцы: верхний сжиматель, средний и нижний. Твой нос поёт чуть-чуть слишком. […] У меня стук в плане костной проводимости и её удержания, что всегда было проблемой — если послушать русские басы, знаешь, которые всегда тянулись к этому звуку. Потом, во всей твоей манере петь, приятно чувствовать этот верхний регистр, как сопрано — но раскрыть его до конца, как контральто.

Если я делаю так, мой верхний регистр очень контролируется немедленно ухом. Боже мой. Немедленно. Это совсем другой мир. Мгновенно правая сторона работает. […] Чем выше ты поднимаешься, тем больше ты пытаешься это давить. […] Одинокая женщина пришла ко мне домой, сказав: я прихожу в 1953 году, моё правое ухо плохо работает для контроля. Теперь впитывай этот звук гораздо больше — как будто хочешь пить.

Язык на нёбе, не наверху; наверху — это за зубами. Ты наверху на ярмарке, на высоте трёх метров, и ты садишься, с людьми, которые ничего не понимают в том, что ты делаешь. Чтобы создать здесь гласную. Ты открываешь своё сердце. Теперь ты впитываешь звук — твой мозг. Тебе не нужно работать. Итальянцы это знают: они давят что-то плоское. Помни, ты не в мозге; у тебя есть большая мышца, но мы её не осознаём — тебе нужно её осознать. Больше телом. Язык недостаточно прижат к нёбу.

Я думаю о шаге человека, приходящего в мир: вертикальность. Это стоящий младенец, и едящий человек — человек мира, совершенно иной. […] Это чудесный звук. Прежде чем получить громкость, ты заканчиваешь — ты открываешь рот. Ты всегда начинаешь языком здесь, тело быстро входит, чтобы сделать громкость, и потом совсем чуть-чуть здесь, чтобы возбудить эту громкость — стоячая волна, а не толкающая волна. К сожалению, язык прикреплён здесь, челюстью, которая есть кость. У меня нет возможности приспособить мою гортань по существу: твой контроль — с ухом, а мозг делает все вещи. Потом ты освобождён — ты думаешь по существу о том, чтобы петь, чтобы исполнять, и не более.

Один монах однажды сказал мне: я чувствую после хорошего [пения], что это Бог несёт меня со своими детьми в бархате — это так нежно. Если ты такой, ты не принимаешь. Кундалини нисходит из космоса вертикально — энергия космоса. Если ты не принимаешь через космос, ты не есть. Чтобы быть здесь, ты принимаешь; ты не делаешь энергию сам, ты делаешь её через вселенную, и она приносит тебе, и у тебя есть все чакры. […] Если ты блокируешь здесь, ты блокируешь какой-то орган. Индийцы говорят: если ты делаешь звук, тебе нужно интегрировать эту энергию, потому что твой мозг работает лучше. Японцы говорят, что звук приходит через сердце — оно работает. Меркурий, дыша одновременно с солнцем: когда ты видишь солнце, оно дышит в том же ритме, и мы дышим, если мы в порядке, в том же ритме. Тогда ты полностью вовлечён; блуждающий нерв освобождён.

Под диафрагмой. У тебя впечатление, что ты касаешься всей кожи — великое соответствие. […] Вытолкни живот наружу. Теперь, со звуком, тебе нужно видеть своё тело, целиком внутри. Беззвучное зеркало: немедленно ты перед самим собой — трудно принять. Меня зовут Джон. […] И теперь ты надавливаешь здесь, и мозг — средний мозг — и ты изменяешь нажим, твою вестибулярную систему и твоё равновесие.

Великие певцы всегда такие. Знаешь, птицы поют не своей гортанью — у них есть сиринкс; у них три доли с одной стороны и две с другой, так что одна сторона вибрирует быстрее другой, как свисток. […] Я пригласил певца приехать ко мне в Париж. Каждый день всё упражнение Карузо — петь на сцене, нормально, кроме этого: это делает мой голос легче. Когда челюсть опускается, это поёт моя голова. Карузо — потому что он тянул… Меня учили держать кончик языка здесь, но твой уходит назад. Да — касание всегда на твёрдом нёбе, не на зубах. Карузо. Ты похожа на Карузо. Спасибо.

Больше. Теперь хорошо — больше, твоё сердце плачет. Если я пою как венгр, человеку нужно всегда читать сердце, всегда. Ты с нетерпением ждёшь тембра — нет, это кость поёт тембр. Если я делаю, ммм — красиво, это хорошо. Я говорю фортепиано: монг, монг, монг, монг.