Поль Мадоль — „The Dyslexified World“ (дислексифицированный мир) — Альфред Томатис

Видеосвидетельство (на английском языке). Поль Мадоль, бывший ученик, а затем близкий сотрудник Альфреда Томатиса, является основателем Listening Centre в Торонто (Канада), которым он руководит. В этом интервью он рассказывает о своей статье „The Dyslexified World“ (что можно передать как „дислексифицированный мир“), о международной конференции, состоявшейся в Торонто в 1978 году, а также о собственной программе тренировки слушания. Поскольку видео на английском языке, приведённое ниже резюме передаёт его содержание по-русски; полная английская транскрипция помещена внизу страницы. Биографические сведения ограничиваются тем, что говорит сам Поль Мадоль.

В этом видео Поль Мадоль рассказывает, что спустя десять лет после прохождения собственной программы тренировки слушания его пригласили выступить на международной конференции, состоявшейся в Торонто в 1978 году. Его намерение: дать понять, что такое дислексия изнутри, с точки зрения самого человека, которого она касается, а не только с точки зрения педагога, психолога или специалиста.

Дислексия „увиденная изнутри“: „дислексифицированный мир“

Поль Мадоль напоминает, что в ту эпоху слово „дислексия“ охватывало гораздо более широкое поле, чем сегодня: оно служило общим термином для трудностей в обучении, которые сегодня обозначили бы другими словами (расстройство внимания, трудности слуховой обработки и т. д.). Он отмечает, что всё, что тогда писалось, описывало дислексию извне и никогда — исходя из пережитого опыта самого человека.

Этот опыт, по его словам, он вновь обрёл позднее, преодолев собственные трудности, отучившись и начав работать в другой стране и на другом языке — в Южной Африке, где ему приходилось изъясняться по-английски. Ощущение того, что он там чужак, оживило в нём „вкус“ его жизни дислексика. Отсюда его формула, которую он повторяет в видео:

„being a stranger in your own language“ — быть чужаком в собственном языке, в собственной стране, среди своих, и тем более по отношению к самому себе.

По его словам, этот пережитый опыт питает сомнение в себе: то, что называют недостатком уверенности или низкой самооценкой, у человека, испытывающего трудности в школе, выражается как вопрос существования — „Who am I?“ („Кто я?“). С этим он связывает некоторые частые у таких детей формы поведения (паясничать или, напротив, замыкаться в глубине класса), которые истолковывают, по его словам, как простые „проблемы поведения“.

Центральная мысль, которую он выдвигает: „когда мир принимается в искажённом виде — когда слушание не получает информацию такой, какова она есть, — тогда его мир становится искажённым“. Это он называет „dyslexified world“, дислексифицированным миром. (В плане словаря отметим присущее этому подходу различение: слушать, активное действие, не то же, что слышать, пассивное восприятие.)

Программа тренировки слушания и послание детям

Поль Мадоль говорит, что опирается на собственный опыт человека, познавшего дислексию, — из которой, по его словам, никогда не выходят полностью: „we just make them work for us and not disable us“ („мы просто делаем так, чтобы эти трудности работали на нас, а не делали нас неполноценными“). Он охотно представляет эти трудности как потенциальную возможность — при условии, что они поняты и проработаны: у людей, которых они касаются, по его словам, есть иной способ восприятия мира.

В этой связи он сообщает, что тренировка слушания (listening training) позволяет, по его мнению, преодолеть хотя бы часть из них. Послание, которое он адресует детям и подросткам, чувствующим себя „странными“ или „неприспособленными“: здесь нет ничего „сломанного“ в мозге и ничего „психического“, а есть искажённое восприятие, которое в свою очередь влияет на манеру действовать и выражать себя. Он приводит пример слишком медленной обработки информации: пока успеваешь сформулировать ответ, разговор уже ушёл вперёд, и человек чувствует себя нелепо.

Наконец, он настаивает на человеке за ярлыком: расстройство обучения, дефицит внимания, расстройства аутистического спектра (он упоминает то, что называли „Аспергером“)… Эти ярлыки давали бы то преимущество, что „принадлежишь к семье“ и тебя понимают, но имеют тот недостаток, что заслоняют самого ребёнка. Для него именно с этим человеком надо вступить в отношения, дав ему понять не только, что его понимают, но и что в нём видят его потенциал.

От „Dyslexified World“ к „When Listening Comes Alive“

В завершение Поль Мадоль уточняет, что его книга „When Listening Comes Alive“ была написана через пятнадцать лет после „The Dyslexified World“ и представляет собой её продолжение: разработку той же темы, призванную объяснить, что значит жить с расстройством слушания, затрагивающим обучение, язык, общение и социальное поведение.

Сегодня: что говорит наука

Поль Мадоль тонко описывает внутреннее переживание дислексии, и проводимое им различение между приёмом мира и его обработкой совпадает с реальностью слуховой обработки. Но мысль о том, что тренировка слушания позволяла бы „преодолеть“ дислексию, расстройство внимания или аутизм — отнесённые к одному и тому же „искажённому восприятию“, подлежащему починке, — не подкреплена: доказательства эффективности метода при дислексии и расстройствах обучения остаются слабыми (положительные результаты получены прежде всего из неконтролируемых исследований, и сами их авторы призывают к рандомизированным испытаниям), а аутизм — не восприятие „для исправления“, а нейроразвитийный способ функционирования. Это свидетельство ценно как слово исторического деятеля метода, а не как доказательство его эффективности.

Источники

Auditory integration training and other sound therapies for autism (Cochrane, Sinha et al.) — недостаточно доказательств эффективности.

Примечание редакции: этот документ воспроизводится как памятное свидетельство, на языке оригинала (английском). Высказывания принадлежат Полю Мадолю и переданы в форме косвенной речи. Их публикация не является ни подтверждением метода, ни описанных эффектов, в соответствии с редакционной линией сайта, который не защищает и не продвигает метод.

Полная транскрипция (на английском языке)

Автоматическая транскрипция субтитров, слегка пунктуированная для удобства чтения; может содержать неточности. Видео является первоисточником.

Ten years after I had my program, my listening training program, in Limpa, hey, I was asked to present in an international conference. In fact, the conference took place in Toronto. It was in 1978, and I was interested in trying to make people understand what it is to have dyslexia from the inside, from the experience of the person who is dyslexic.

Now, at the time, the word “dyslexia” was used in a much wider range than we are using it now. Now, most people think of dyslexia as confusing B and D, E and this kind of thing. At the time, dyslexia was a kind of a blanket word which covered learning disability, which became later also ADD, ADHD, auditory processing difficulty — all these words at that time in France didn’t exist. All this was dyslexia. And nothing that I could find explained what is dyslexia from the point of view of the dyslexic. Everything which was written — and a lot was written on dyslexia — always was from the point of view of the educator, of the psychologist, of the specialist, but not from the person himself.

What I found — the idea of being dyslexic came back to me later on, after I was, you know, not only did I overcome the problem, went to university, started working, and having to go and work in another country, in another language. And the first few months of — that was South Africa — I had to speak English in a world which was Afrikaans-speaking, and the feeling there’s a kind of the inside taste of what I was feeling, being a foreigner, brought back the flavor of this life as a dyslexic, which made me define dyslexia as being a stranger in your own language.

Now, what I will say is that having a listening problem is to be a stranger in your own country, in your own language, with your own people — and more than with other people, but with yourself. You start doubting yourself. You start not knowing exactly who you are. Now we talk about lack of self-confidence, poor self-esteem, poor self-concept — all those terms. It’s really experienced by the one who has a difficulty at school as “Who am I?”, which means a problem which seems to be at the surface — learning, reading and spelling mistakes, all those difficulties — are really, little by little, particularly with the onset of puberty and adolescence, starting to become an existence problem: “Who am I? Do I connect well? Why don’t I connect well with the world around me, where people think I’m weird? Why do I think people see me as being weird?”

And by doing that, I start behaving, acting, which we see very, very often with kids who have learning disability, ADHD: they are trying to be the clown of the class, or they try to withdraw, sit at the back, do not communicate, depending if they are more on the introvert side or the extrovert side. And we take all this as a behavioral problem.

My point of view is that when you receive the world distorted, when your listening does not receive the information as it comes to you, your universe, your world is going to become distorted. That is what I meant by the dyslexified world. I have used my experience of someone who had dyslexia and, to a certain extent, continued to live with those aftertastes of dyslexia. We never get completely out of the difficulty we have; we just make them work for us and not disable us. That is what I try to explain to children and to the parents of those who experience this kind of problem. We can live — and, you know, your stories have shown it — there are a lot of people who have succeeded having this kind of difficulty. They have another way of looking at the world. They have another perspective of things. Perhaps it has to do with the difficulties they have, which — I always present the difficulties they have as an opportunity, as a potential opportunity, if they know how to understand it, and of course if they work and overcome it.

The good thing, the fantastic thing, is that we have something in the listening training which permits to overcome at least some of it, which means what I’m trying to tell the kids and the youngsters who feel odd, who feel weird, who feel inadequate, who feel foreigner in their own world, that it is not something wrong with the brain. It is not something mental, not something which doesn’t work in the mind. It’s just the perception is distorted, and the way they come out is influenced by the perception. The way they act, the way they speak, is influenced by how they receive. If I receive an information too slow, for example, because my processing is too long, it’s going to take me more time to think about the answer, and in a normal conversation, when I come with an answer, other people or other kids are already talking about something, and I feel like a fool. Okay? I tell them all this not to worry. So it’s something which can be improved. It’s something which can be improved to a point that it’s not going to be a problem anymore. That’s my message to kids.

Another problem with children who have a problem like a learning disability, attentional deficit disorder, autism, children in the spectrum — what we were calling Asperger, you know, socially difficult, not knowing how to fit. Some children sometimes have difficulty with body image; they don’t know how to dance well socially, they don’t know how to move with the groove, you know — they just don’t have that ability. And they have those labels, and up to the parents, everybody sees them as those labels, even themselves. How many times do I hear, “Oh yes, I do this because I’m learning disabled,” or “I do this because I have Asperger syndrome.” Which in a way is good, because at least I belong to a family, I am understood; in another way is not good, because nobody is looking at who I am, who is behind the child. Behind this is the one we have to connect with — behind all those difficulties that I was describing, which for me have a lot to do (not fully, but a lot) with the way they perceive the world, process the world, make sense out of what they receive, and turn it out into expression, verbal and nonverbal.

There is a child, there is a person. If you can connect with a person, if you can tell that person not only “I understand you” but “I like who you are,” because I see all the potential there — you know, those things that you have a hard time right now expressing to people, I see it, I lived with it, and good for you, and we are going to try to get you out of that, to show people what you are capable of doing.

“When Listening Comes Alive,” in fact, was written 15 years after “The Dyslexified World,” and it was kind of an elaboration on the theme of the dyslexified world, to explain to people what it is to live with a listening problem affecting learning, language, communication, social behavior, etc.